II. Отношение Авраама к Божьим словам

Теперь давайте посмотрим, что в Аврааме служит примером для подражания следующим поколениям. Главным деянием Авраама перед Богом было то, что хорошо знакомо следующим поколениям и что они прекрасно знают: принесение в жертву Исаака. Каждый аспект проявлений Авраама в этом деле, — будь то его моральные качества, вера или покорность, — может служить примером для подражания следующим поколениям. В чем же заключались его конкретные проявления, которые достойны подражания? Естественно, эти его различные проявления не были пустыми, а тем более абстрактными, и уж точно не были кем-либо сфабрикованы — всем этим фактам есть доказательства. Бог даровал Аврааму сына; Бог лично сказал Аврааму об этом, и когда Аврааму было сто лет, у него родился сын по имени Исаак. Очевидно, что у этого ребенка было необычное происхождение, — он был не такой, как другие, ведь его даровал Аврааму Сам Бог. Когда Бог лично дарует кому-то ребенка, люди думают, что Бог непременно совершит в нем что-то великое, что Бог доверит ему что-то великое, что Бог произведет над ним необыкновенные действия, что Он сделает ребенка исключительным, и так далее — именно на это Авраам и другие люди возлагали большие надежды. Однако все сложилось по-другому, и с Авраамом произошло то, чего никто не мог ожидать. Бог даровал Аврааму Исаака, и когда пришло время жертвоприношения, Бог сказал Аврааму: «Сегодня тебе не нужно ничего приносить, только Исаака — этого достаточно». Что это значило? Бог дал Аврааму сына, а когда этот сын подрос, Бог захотел забрать его обратно. Другие люди посмотрели бы на это так: «Ты — Тот, Кто дал мне Исаака. Я в это не верил, но Ты настоял на том, чтобы дать мне этого ребенка. Теперь Ты просишь принести его в жертву. Разве не значит это, что Ты забираешь его обратно? Как Ты можешь забрать то, что дал людям? Если Ты хочешь взять его, то возьми. Ты можешь просто молча забрать его. Не нужно причинять мне такую боль и страдания. Как можешь Ты просить, чтобы я принес его в жертву своей собственной рукой?» Было ли это очень тяжелое требование? Оно было невероятно тяжелым. Услышав это требование, некоторые люди сказали бы: «В самом ли деле это Бог? Поступать подобным образом так неразумно! Это же Ты дал Исаака, а теперь Ты просишь его вернуть. Действительно ли Ты всегда прав? Всегда ли все, что Ты делаешь, правильно? Не обязательно. Жизни людей — в Твоих руках. Ты сказал, что дашь мне сына, и сделал это; у Тебя есть такая власть, так же как у Тебя есть власть забрать его обратно, но разве можно назвать оправданным тот способ, каким Ты его забираешь? Ты дал мне этого ребенка, поэтому Ты должен позволить ему вырасти, совершить великие дела и созерцать Твои благословения. Как Ты можешь просить, чтобы он умер? Чем требовать его смерти, Ты лучше бы не давал его мне! Зачем Ты тогда мне его дал? Ты дал мне Исаака, а теперь говоришь мне принести его в жертву — разве Ты не причиняешь мне лишнюю боль? Разве не усложняешь Ты мне жизнь? В чем вообще тогда смысл того, что Ты дал мне этого сына?» Они не могут понять логику этого требования, как бы ни старались; как бы они его ни формулировали, оно кажется им несостоятельным, и ни один человек не в силах его понять. Но сказал ли Бог Аврааму, чем объясняется Его требование? Поведал ли Он Аврааму о Его причинах и Своих намерениях? Поведал? Нет. Бог сказал только: «Во время завтрашнего жертвоприношения принеси в жертву Исаака», — вот и все. Предоставил ли Бог какое-то объяснение? (Нет.) Какова же была природа этих слов? Если рассматривать их в свете Божьей личности, эти слова были приказом, который следовало исполнить, которому следовало подчиниться и покориться. Но если смотреть на них в свете сказанного Богом и в контексте самого вопроса, разве не было бы людям трудно сделать то, что они должны сделать? По мнению людей, то, что должно быть сделано, обязано быть разумным, соответствовать человеческим чувствам и общей человеческой участливости, — но разве все это применимо к словам Бога? (Нет.) Так должен ли был Бог дать объяснение, выразить Свои мысли и Свой замысел или раскрыть хотя бы малую часть того, что Он имел в виду, между строк Своих слов, чтобы людям стало понятно? Сделал ли Бог что-нибудь подобное? Не сделал и не собирался делать. В этих словах содержалось то, чего требовал Творец, что Он повелел и чего ожидал от человека. Другие люди, любой, кто наблюдал бы эту сцену, сочли бы эти очень простые слова, эти неразумные слова — приказ и требование, не берущее в расчет человеческие чувства, — попросту тяжелыми, непосильными и неразумными. Но для Авраама, который, собственно, и участвовал в этой сцене, первым чувством после услышанного была щемящая душевная боль! Он получил этого ребенка, дарованного Богом, провел все эти годы, воспитывая его, и наслаждался всеми этими годами семейной радости, но одной фразой, одним приказом Бога это счастье, это живое человеческое существо, было перечеркнуто и отнято у него. Авраам столкнулся не только с потерей семейного счастья, но и с болью вечного одиночества и тоски по потерянному ребенку. Для пожилого человека это было невыносимо. Услышав такие слова, каждый обычный человек залился бы слезами, не так ли? Более того, в своем сердце он стал бы проклинать Бога, сетовать на Бога, заблуждаться в отношении Него и спорить с Ним; он продемонстрировал бы все свои способности, все свои возможности, все свое бунтарство, грубость и неразумность. И все же Авраам этого не сделал, хотя испытывал не меньшую боль. Как и любой нормальный человек, он мгновенно испытал эту боль, мгновенно почувствовал, как будто ему пронзили сердце, и мгновенно ощутил одиночество от потери сына. Эти Божьи слова были безразличны к человеческим чувствам, невообразимы для людей и несовместимы с их представлениями; они были сказаны не с точки зрения человеческих чувств; они не принимали в расчет человеческие трудности и эмоциональные потребности, и уж точно не принимали в расчет человеческую боль. Бог холодно бросил Аврааму эти слова — неужели Бога не волновало, насколько болезненными они для него были? Внешне Бог казался безразличным и равнодушным; Авраам услышал лишь Божий приказ и Его требование. Любому человеку это требование показалось бы несовместимым с человеческой культурой, условностями, участливостью, даже с человеческой моралью и этикой; оно выходило за рамки морали и этики, противоречило человеческим правилам поведения и взаимодействия с людьми, а также человеческим чувствам. Есть даже те, кто считает: «Эти слова не просто неразумны и безнравственны — хуже того, они создают проблемы без всякой причины! Как Бог мог произнести такие слова? Божьи слова должны быть разумными и справедливыми, они должны убеждать человека; они не должны создавать проблем без веской причины, не должны быть неэтичными, аморальными или нелогичными. Действительно ли эти слова изрек Создатель? Мог ли Создатель говорить такие вещи? Разве мог Творец так обращаться с людьми, которых Он создал? Этого просто не может быть». И все же эти слова действительно исходили из Божьих уст. Судя по позиции Бога и тону Его слов, Он уже решил, чего хочет, и это не подлежало обсуждению, а у людей не было права выбора; Бог не дает человеку права выбора. Божьи слова были требованием, были приказом, который Он отдал человеку. Для Авраама эти Божьи слова были бескомпромиссными и неоспоримыми; они были безоговорочным требованием, которое Бог предъявлял к нему, и не подлежали обсуждению. Какой же выбор сделал Авраам? Это ключевой момент, о котором мы побеседуем.

Услышав Божьи слова, Авраам начал приготовления, испытывая душевную боль и чувствуя, будто на него давит огромная тяжесть. Он безмолвно молился в своем сердце: «Господи мой, Боже мой. Все, что Ты делаешь, достойно хвалы; этого сына дал мне Ты, и если Ты хочешь забрать его, то я должен его вернуть». Аврааму было больно, но разве его отношение не очевидно из этих слов? Что могут люди здесь увидеть? Слабость нормальной человечности, эмоциональные потребности нормальной человечности, а также рациональную сторону Авраама и сторону его истинной веры и покорности Богу. Какова была его рациональная сторона? Авраам прекрасно сознавал, что Исаак дан ему Богом, что Бог властен обращаться с ним по Своему усмотрению, что люди не должны выносить по этому поводу никаких суждений, что все, что говорит Творец, представляет Творца, и что личность Бога и природа Его слов неизменны независимо от того, кажется ли это разумным или нет, согласуется это с человеческими знаниями, культурой и моралью или нет. Он четко знал, что если люди не могут понять, осмыслить или разгадать Божьи слова, то это их дело, что Богу незачем разъяснять или растолковывать эти слова и что люди должны покоряться не только тогда, когда они понимают Божьи слова и намерения, а независимо от обстоятельств должны иметь только одно отношение к Божьим словам: слушать, затем принимать, затем покоряться. Таково было явное отношение Авраама ко всему, о чем просил его Бог, и в нем заключена рациональность нормальной человечности, а также истинная вера и истинная покорность. Что, прежде всего, нужно было сделать Аврааму? Не анализировать правоту и неправоту Божьих слов, не изучать, были ли они сказаны в шутку, или чтобы испытать его, или для чего-то еще. Авраам этого не изучал. Как он сразу же отнесся к Божьим словам? Его отношение заключалось в том, что слова Божьи не поддаются логическому осмыслению: независимо от того, разумны они или нет, Божьи слова — это слова Бога, и в отношении людей к словам Бога не должно быть места выбору и исследованию; разумность, которой должны обладать люди, и то, что они должны делать, — это слушать Божьи слова, принимать их и покоряться им. В своем сердце Авраам очень четко знал, что представляют собой личность и сущность Творца и какое место должен занимать сотворенный человек. Именно потому, что Авраам обладал такой рациональностью и таким отношением, он, несмотря на огромную боль, без сомнений и колебаний предложил Исаака в жертву Богу и вернул его Богу, как Он того пожелал. Он считал, что раз Бог попросил, то он должен вернуть Исаака Ему; он не должен пытаться спорить с Ним и не должен иметь свои собственные желания или требования. Именно таким должно быть отношение сотворенного существа к Творцу. Самое сложное, что в этом есть, и было самым ценным в Аврааме. Эти слова, сказанные Богом, были неразумны и не брали в расчет человеческие чувства — люди не могли понять или принять их; с кем бы и в какие времена такое ни случилось, эти слова были бы бессмысленны и непостижимы — и все же Бог попросил исполнить их. Что же было делать? Большинство людей стали бы изучать эти слова, и проведя за этим занятием несколько дней, подумали бы про себя: «Божьи слова неразумны — как мог Бог поступить таким образом? Не является ли это формой пытки? Разве Бог не любит человека? Как Он может так мучить людей? Я не верю в Бога, который так мучает людей, и могу принять решение не покоряться этим словам». Но Авраам поступил иначе; он выбрал покорность. Хотя все считают, что то, что сказал и чего потребовал Бог, неправильно, что Бог не должен предъявлять к людям такие требования, Авраам смог покориться — и это было самым ценным в нем, и именно этого не хватает другим людям. Это и есть истинная покорность Авраама. Кроме того, услышав, чего требует от него Бог, он сразу поверил, что Бог сказал это не в шутку, что это не игра. А если слова Бога не были ни шуткой, ни игрой, то чем же они были? Авраам глубоко верил, что воистину человеку не дано изменить то, чему Бог определил совершиться, что в Божьих словах нет шутки, проверки или мучений, что Бог заслуживает доверия, и все, что Он говорит, — кажется ли оно разумным или нет, — истинно. Не в этом ли заключалась истинная вера Авраама? Сказал ли он: «Бог повелел мне принести Исаака в жертву. Когда у меня появился Исаак, я не возблагодарил Бога должным образом; может быть, Бог таким образом требует от меня благодарности? Тогда я должен как следует выразить благодарность. Я должен показать, что готов принести Исаака в жертву, что готов возблагодарить Бога, что знаю и помню о Божьей милости и что не буду заставлять Бога волноваться. Несомненно, Бог произнес эти слова, чтобы изучить и проверить меня, и я должен буду выполнить формальности. Я подготовлю все необходимое, потом вместе с Исааком возьму с собой овцу, и если во время жертвоприношения Бог ничего не скажет, принесу в жертву овцу. Достаточно просто выполнить все формальности. Если же Бог действительно просит меня принести в жертву Исаака, надо будет просто изобразить это на алтаре; может быть, в нужный момент Бог все-таки позволит мне принести в жертву овцу, а не моего ребенка»? Так ли думал Авраам? (Нет.) Если бы он так думал, его сердце не страдало бы. Если бы он так думал, то каково было бы его достоинство? Была бы у него истинная вера? Была бы истинная покорность? Нет, у него их не было бы.

Судя по тому, какую боль испытал и породил в себе Авраам, когда речь зашла о жертвоприношении Исаака, ясно, что он безоговорочно верил в Божье слово, верил каждому слову, сказанному Богом, всем сердцем понимал сказанное Богом именно в том смысле, который Бог вкладывал в эти слова, и не питал никаких подозрений в отношении Бога. Истинная ли это вера? (Истинная.) Авраам имел истинную веру в Бога, и это наглядно показывает, что Авраам был честным человеком. Его единственным отношением к Божьим словам было послушание, принятие и покорность — он подчинился бы всему, что сказал Бог. Если бы Бог назвал что-то черным, то даже если бы Авраам не видел, что это черное, он бы поверил в сказанное Богом и был бы убежден, что оно черное. Если бы Бог назвал что-то белым, он был бы убежден, что оно белое. Вот так, все очень просто. Бог сказал ему, что дарует ему ребенка, и Авраам подумал: «Мне уже сто лет, но если Бог говорит, что даст мне ребенка, то я благодарен Господу моему — Богу!» У него не было слишком много других идей, он просто верил в Бога. В чем была сущность этой веры? Он верил в сущность и личность Бога, и его знание о Творце было реальным. Он не был похож на тех людей, которые на словах считают Бога всемогущим и Творцом человечества, а в сердце сомневаются: «А не произошли ли люди на самом деле от обезьян? Говорят, что бог создал все сущее, но своими-то глазами люди этого не видели». Что бы ни говорил Бог, эти люди всегда находятся на полпути между верой и сомнением и полагаются на то, что видят, чтобы отличить правду от лжи. Они сомневаются во всем, чего не видят своими глазами, поэтому всякий раз, слыша речь Бога, воспринимают Его слова с долей скепсиса. Они тщательно, прилежно и аккуратно изучают и анализируют каждый факт, дело и повеление, которые высказывает Бог. Они считают, что, веря в Бога, должны изучать Божьи слова и истину с позиции ученого-исследователя, чтобы понять, действительно ли эти слова являются истиной или же их обманывают и прельщают. Но не таков был Авраам — он слушал Божье слово с чистым сердцем. Однако в этот раз Бог попросил Авраама принести Ему в жертву своего единственного сына, Исаака. Это причинило Аврааму боль, но все равно он решил покориться. Авраам верил, что слова Божьи непреложны и что они станут реальностью. Сотворенные люди должны безусловно принимать Божье слово и покоряться ему; перед лицом Божьего слова они не имеют права выбора, а тем более не должны анализировать или изучать Божье слово. Именно так относился к Божьему слову Авраам. Несмотря на то, что Аврааму было очень больно, несмотря на то, что его любовь к сыну и нежелание расстаться с ним вызывали у него огромное горе и боль, он все же решил вернуть своего ребенка Богу. Почему он собирался вернуть Исаака Богу? Когда Бог не просил Авраама об этом, ему не было нужды проявлять инициативу и возвращать сына, но раз Бог попросил, он должен был вернуть его Богу, не было никаких отговорок, и он не должен был спорить с Богом — именно такой позиции придерживался Авраам. С таким чистым сердцем он покорился Богу. Именно этого хотел Бог, и именно это Он желал видеть. Поведение Авраама и то, чего он достиг, когда дело дошло до принесения Исаака в жертву, были именно тем, что Бог хотел увидеть; Бог проверял и оценивал Авраама. И все же Бог поступил с Авраамом не так, как с Ноем. Бог не поведал Аврааму стоящие за всем этим причины, не рассказал о ходе дела и обо всех подробностях. Авраам знал только одно, а именно то, что Бог попросил его вернуть Исаака, — вот и все. Авраам не знал, что Бог таким образом проверял его, и не ведал, что именно желал Бог совершить в нем и его потомках после того, как подверг его этой проверке. Ничего этого Бог не рассказал Аврааму, а просто обратился к нему с повелением, с просьбой. И хотя эти Божьи слова были очень просты и безразличны к человеческим чувствам, Авраам оправдал ожидания Бога, поступив так, как Бог хотел и требовал: он предложил Исаака в жертву на алтаре. Каждый его шаг показывал, что он предлагает Исаака в жертву не просто формально, что он делает без небрежности, а искренне, от всего сердца. Отказаться от Исаака было для него нестерпимо, причиняло боль, но, столкнувшись с тем, о чем просил его Творец, Авраам выбрал то, на что не решился бы никто другой — полностью покориться просьбе Творца, покориться бескомпромиссно, без отговорок и каких-либо условий — он поступил в точности так, как Бог просил его. Чем же обладал Авраам, когда оказался способен делать все, о чем просил Бог? С одной стороны, в нем была истинная вера в Бога; Авраам был убежден в том, что Творец есть Бог, его Бог, его Господь, Тот, Кто владычествует над всем сущим и Кто создал человечество. Это была истинная вера. С другой стороны, у него было чистое сердце. Он верил каждому слову Творца и был способен просто и непосредственно принимать каждое Его слово. С третьей же стороны, какой бы трудной ни была просьба Творца, какой бы мучительной она ни была, Авраам избрал отношение, в котором заключалась покорность, не было попытки спорить с Богом, не было ни противления, ни отказа, а лишь полная и совершенная покорность, действия и практика в соответствии с тем, чего просил Бог, в соответствии с каждым Его словом и с каждым Его повелением. Как Бог просил и желал увидеть, Авраам принес Исаака на алтарь в качестве жертвы, предложил его Богу — и все, что сделал Авраам, подтвердило, что Бог избрал правильного человека, и что в глазах Божьих он был праведником.

Какой аспект характера и сущности Творца раскрылся, когда Бог попросил Авраама принести в жертву Исаака? Что Бог поступает с праведниками, признанными Им, в полном соответствии с установленными Им Самим стандартами, и это всецело отвечает Его характеру и сущности. В этих стандартах не может быть компромиссов; их нельзя соблюсти в большей или меньшей степени. Эти стандарты должны быть соблюдены в точности. Богу недостаточно было видеть праведные дела, которые Авраам совершал в своей повседневной жизни; Бог еще не узрел истинную покорность Авраама, и именно поэтому Бог сделал то, что сделал. Почему Бог хотел видеть в Аврааме истинную покорность? Почему Он подверг его этой последней проверке? Потому что, как мы все знаем, Бог желал, чтобы Авраам стал отцом всех народов. Разве иметь звание отца всех народов по силам любому обычному человеку? Нет. У Бога есть свои обязательные стандарты, и стандарты, которых Он требует от каждого, кто Ему угоден и кого Он совершенствует, и от каждого, кого считает праведным, одни и те же: истинная вера и абсолютная покорность. Коль скоро Бог хотел совершить в Аврааме такое великое дело, разве стал бы Он действовать опрометчиво, не видя в нем этих двух качеств? Конечно же нет. Поэтому после того, как Бог даровал ему сына, Авраам неизбежно должен был пройти такую проверку; Бог так решил и уже запланировал так поступить. Только после того, как проверка прошла согласно желанию Бога, и Авраам выполнил Божьи требования, Бог начал планировать следующий этап Своей работы: сделать потомков Авраама многочисленными, как звезды на небе и песчинки на морском берегу, — сделать его отцом всех народов. Пока результат Божьей просьбы к Аврааму принести в жертву Исаака оставался неизвестным и еще не реализовался, Бог не спешил действовать; но как только он реализовался, то, чем обладал Авраам, стало соответствовать Божьим стандартам, а значит, он должен был получить все благословения, которые Бог запланировал для него. Таким образом, жертвоприношение Исаака показывает, что у Бога есть ожидания и стандарты, предъявляемые к людям, какую бы работу Он ни совершал в них или какую бы роль ни требовал от них сыграть и какое бы поручение ни требовал от них принять в рамках Своего плана управления. Божьи ожидания от людей могут привести к двум результатам: первый — если ты не можешь сделать того, о чем Он просит, то будешь отсеян; второй — если ты можешь, то Бог продолжит совершать в тебе то, чего Он желает в соответствии со Своим планом. На самом деле истинной веры и абсолютной покорности, которых Бог требует от людей, им не так уж трудно достичь. Но независимо от того, легко это или трудно, для Бога люди обязаны обладать этими двумя качествами. Если ты можешь соответствовать этому стандарту, то Бог сочтет тебя годным и не потребует ничего большего; если же не можешь, то это уже другое дело. Тот факт, что Бог попросил Авраама принести в жертву своего сына, показывает, что Он не считал достаточным наличие у Авраама богобоязненного сердца и истинной веры в Него, что этих качеств не было более-менее достаточно. Божьи требования совсем не таковы; Он предъявляет требования Своими средствами и в зависимости от того, чего люди способны достичь, и это не подлежит обсуждению. Это ли не Божья святость? (Да, это она.) Такова святость Бога.

Даже такой хороший человек, как Авраам, который был чист, имел истинную веру и обладал рациональностью, должен был принять Божью проверку — так не была ли эта проверка в глазах человечества несколько безразличной к человеческим чувствам? Но это безразличие к человеческим чувствам как раз и является воплощением Божьего характера и сущности, и именно такой проверке подвергся Авраам. В ходе этой проверки Авраам показал Богу свою бескомпромиссную веру и бескомпромиссную покорность Творцу. Авраам прошел проверку. В обычной жизни Авраам не переживал никаких взлетов и падений, но после того, как Бог подверг его такой проверке, его обычная вера и покорность оказались настоящими, а не внешними, не лозунговыми. То, что Авраам даже при таких обстоятельствах — после того, как Бог произнес такие слова и предъявил ему такое требование, — оказался способен на бескомпромиссную покорность, означало одно: в сердце Авраама Бог был Богом и всегда оставался бы Богом; личность и сущность Бога были неизменны независимо от любых меняющихся факторов. В его сердце люди всегда оставались людьми и не имели права бороться с Творцом, пытаться спорить или состязаться с Ним, равно как и анализировать сказанные Творцом слова. Авраам считал, что когда речь идет о словах Творца или о любой Его просьбе, люди не имеют права выбора; единственное, что они должны делать, — это покоряться. Отношение Авраама к Богу было очень показательным: он имел истинную веру в Бога, и из этой веры родилась истинная покорность; а потому, что бы Бог ни сделал с ним, о чем бы ни попросил и какие бы дела ни совершил, будь это что-то виденное, слышанное или лично пережитое Авраамом, — ничто из этого не могло повлиять на его истинную веру в Бога, а тем более на его покорное отношение к Богу. Когда слова Творца не считались с человеческими чувствами или предъявляли к человеку неоправданные требования, то сколько бы людей ни испытывало к этим словам неприязнь, ни противилось им, ни анализировало, ни изучало или даже ни презирало их, отношение Авраама оставалось непоколебимым и независимым от условий внешнего мира. Его вера и покорность Богу были неизменными, и это были не просто слова, произнесенные его устами, или формальности; вместо этого он использовал факты, чтобы доказать, что Бог, в которого он верил, был Творцом, что Бог, в которого он верил, был Богом на небесах. Что мы видим во всех проявлениях Авраама? Видим ли мы его сомнения в Боге? Были ли у него сомнения? Изучал ли он Божьи слова? Анализировал ли он их? (Он этого не делал.) Некоторые люди говорят: «Если он не изучал и не анализировал Божьи слова, то что же его так огорчало?» По-твоему, ему нельзя огорчаться? Он был так огорчен, но все равно смог покориться — а способен ли покориться ты, даже когда не испытываешь огорчения? Сколько в тебе покорности? То, что такое огорчение и боль не повлияли на покорность Авраама, доказывает, что эта покорность была настоящей, что она не была ложью. Это было свидетельство сотворенного человека о Боге перед сатаной, перед всем сущим, перед всем творением, и это свидетельство было таким мощным, таким драгоценным!