Некоторые люди, приехав на другой континент, контактируют с некоторыми культурами, традициями, правилами и такими материальными вещами, как предметы первой необходимости в Европе и других азиатских странах, знакомятся с некоторыми законами и общеизвестными знаниями в других странах, однако при этом им трудно отойти от традиций собственной страны. Хотя ты покинул свою родину и принял будничные аспекты жизни в другой стране и даже ее законы и системы, но ты не знаешь, о чем думаешь изо дня в день, как подходишь к проблемам, когда с тобой что-то случается, какую точку и угол зрения выбираешь. Некоторые думают: «Я ведь на Западе — получается, я западный человек?» — или: «Я же в Японии — получается, я японец?» Так ли это? (Нет.) Японцы говорят: «Мы больше всего любим суши и лапшу удон. Разве это не делает нас благородными?» В Южной Корее заявляют: «Мы любим рис и кимчи. Разве наша великая корейская нация не благородна? Вы, китайцы, говорите, что ваша культура древняя и на тысячи лет старше нашей, но проявляете ли вы сыновнюю почтительность к старшим так же, как мы? Блюдете ли вы традиции так же, как мы? Есть ли у вас такое же множество правил, как и у нас? В наши дни вы об этом не говорите, вы отстали; вот мы — народ, поистине блюдущий традиции, и наша культура — истинная культура!» Они считают свою традиционную культуру возвышенной, а затем наперебой кидаются объявлять кучу всего Всемирным наследием. К чему вся эта конкуренция? Каждая страна, каждая раса, даже каждая маленькая этническая группа считают, что вещи, правила, традиции, обычаи и условности, которые после себя оставили их предки, благи и позитивны, и человеческому роду можно их распространять. Разве эти их идея и воззрение не подразумевают, что это истины, благие и позитивные вещи, которые этот человеческий род должен передавать по наследству? Итак, идут ли вразрез с волей эти вещи, передаваемые из поколения в поколение? Я только что привел пример молодого человека, который вырвался из оков своей семьи: он весь в пирсинге и кольцах, с татуировками по всему телу, и даже девушка у него иностранка. Если говорить о его внешнем виде и плоти, то он как будто бы не соблюдает семейные правила и отбросил традиции. И в формальном плане, и в поведении, и даже в своей субъективной воле он отбросил такие вещи, как семья, традиции и обычаи. Но подарок на день рождения разоблачает его, развенчивая и осуждая его убеждение, что он «очень далек от традиций». Так блюдет ли этот человек на самом деле традиции или нет? (Блюдет.) Блюсти традиции — это хорошо или плохо? (Плохо.) Вот почему неважно, считаешь ли ты себя далеким от традиций или нет, и неважно, какой ты расы — так называемой благородной расы или же обычной: твои глубинные мысли все равно ограничены. Как бы ты ни стремился к воле и ни почитал ее, как бы велики ни были твои решимость, желание и стремление преодолеть влияние сил традиции и традиционных семейных устоев, как бы вдохновляющи и сильны ни были твои реальные действия, но если ты не понимаешь истины, то сможешь лишь изворачиваться и крутиться среди учений и ошибочных убеждений, которые внушает тебе сатана, и будешь не в силах вырваться. На одних людей влияет традиционная культура, на других — идеологическое воспитание, на третьих — положение и статус, а еще на кого-то — некая идеологическая система. Возьмем, к примеру, людей, занимающихся политикой, — вот как ту шайку выступавших за коммунизм. Они начинали как группа пролетариев, приняли коммунистический манифест и теории, порвали с традициями, порвали с феодальной монархией, порвали с некоторыми старыми обычаями, а затем приняли марксизм-ленинизм и коммунизм. Приняв эти вещи, они стали свободными или все это время находились под действием ограничений? (Они все это время находились под действием ограничений.) Они думали, что обретут волю, сменив старое на новое. Разве эта идея не ошибочна? (Да.) Она ошибочна. Люди могут сколько угодно переключаться со старого на новое, но если это не истина, они навечно останутся в ловушке сетей сатаны. Это не настоящая воля. Некоторые люди посвящают себя коммунизму или какой-то миссии, другие — некой клятве, третьи — теории, а четвертые придерживаются таких изречений, как «За друга я пойду под пули», «Верный слуга не служит двум господам» или «Когда нация в беде, каждый обязан сделать что может». Относится ли все это к традиционной культуре? (Да.) На первый взгляд все эти вещи могут показаться какими-то очень позитивными, очень правильными, особенно возвышенными и благородными среди человечества, но на самом деле, если рассматривать их с другой точки зрения и другими методами, то они связывают человеческие души, ограничивают людей и не дают им достичь истинной воли. Однако пока человек не поймет истину, он будет лишь чувствовать себя потерянным и, как следствие, принимать эти вещи, считающиеся среди человечества относительно позитивными, как способ своего бытия. Вот и выходит, что люди естественным образом принимают эти так называемые традиционные культуры — эти мирские вещи, которые люди считают довольно благими. Приняв их, люди чувствуют, что живут с капиталом, с уверенностью и мотивацией. Например, некоторые люди приняли ориентацию этого общества и этого человеческого рода в отношении знаний и свидетельств о квалификации. Что это за ориентация? (Знания могут изменить судьбу человека.) (По сравнению с чтением, все остальные занятия ничтожны.) В глубине души люди соглашаются с этими вещами, а также принимают и одобряют их. Наряду с их принятием и одобрением, чем дольше люди борются с невзгодами в этом обществе, тем больше дорожат этими вещами. Почему так? Все люди в жизни полагаются на знания. Без знаний и свидетельств о квалификации человек чувствует себя неспособным застолбить себе в обществе место под солнцем. Другие будут издеваться над тобой и дискриминировать тебя — вот ты и отчаянно гонишься за этими вещами. Чем выше уровень твоих свидетельств о квалификации, тем выше твой социальный статус в обществе либо среди твоей расы или общины, тем больше люди тобой восхищаются, тем лучше к тебе относятся и так далее. В некотором смысле свидетельства о квалификации человека стали определять его социальный статус.

Как-то группа из семи-восьми университетских преподавателей отправилась в Пекин на повышение квалификации. Возможно, в те времена еще нельзя было заказать такси или услуги водителя, поэтому по прибытии в Пекин им понадобилось сесть на автобус. На самом деле в Пекине таких преподавателей можно было встретить повсюду. Их не считали кем-то особенным, а видели в них просто обычных людей. Но сами они этого не знали, и в этом заключалась вся серьезность проблемы — на основе этой проблемы и случилось данное происшествие. Что же произошло? Эта группа преподавателей ждала автобуса на остановке. Пока они ждали, на остановке постепенно скапливалось все больше людей, и с ростом толпы все начали волноваться. А когда автобус подъехал, все в него ринулись, даже не пропустив выходящих пассажиров. Они толкались, пихались локтями и устроили сильную суматоху. Неразбериха была страшная. Преподаватели задумались и сказали: «Нашим согражданам в Пекине явно нелегко: им приходится изо дня в день ездить на автобусе на работу и обратно. Нам, университетским преподавателям, нужно считаться с обстоятельствами людей. Будучи интеллектуалами высокого уровня, нам не пристало конкурировать с простонародьем. Мы должны проявить бескорыстный дух Лэй Фэна, позволив им первыми сесть в этот автобус, так что давайте не будем в него втискиваться». Все согласились с этим и решили дождаться следующего автобуса. Но оказалось, что к тому времени, когда подошел следующий автобус, людей собралось не меньше, и они снова набились в него беспорядочной толпой. Преподаватели были ошеломлены. Они смотрели, как автобус заполняется и уезжает, а им снова не удалось в него втиснуться. Они еще раз обсудили это и сказали: «Мы не спешим. Мы все-таки интеллектуалы высокого уровня, нам нельзя драться с простонародьем за места в автобусе. Давайте не станем торопиться — возможно, к приезду следующего автобуса на остановке будет поменьше людей». В ожидании третьего автобуса преподаватели немного заволновались. Некоторые из них, сжав кулаки, заявили: «Если этого автобуса будет ждать так же много людей, может, все-таки втиснемся в него? Иначе мы, возможно, не сядем ни на пятый автобус, ни даже на шестой, так что мы можем с тем же успехом втиснуться в этот!» Другие сказали: «Разве интеллектуалам высокого уровня можно втискиваться в автобусы? Это же повредит нашему имиджу! Если однажды люди узнают, что мы, интеллектуалы высокого уровня, позволили себе втискиваться в автобус, какой это будет позор!» Мнения разделились. Пока они дискутировали, вновь собралась толпа ожидающих. Тут преподаватели уже сильно разнервничались и замолкли. Когда подошел автобус, преподаватели по примеру последней гурьбы начали что есть мочи пропихиваться в салон, как только открылись двери, даже не пропустив всех выходящих. Некоторым из них удалось втиснуться, а вот у нескольких возвышенных интеллектуалов — утонченных ученых — протиснуться не вышло, потому что им не хватило запала и боевого духа. На этом пока что все. Скажите, разве это не факт? (Да.) Когда люди набиваются в автобус, это совершенно обычное дело, а те интеллектуалы прекрасно умели притворяться! Скажите Мне, в чем тут заключалась проблема? Давайте сначала поговорим об этих интеллектуалах, которые получили образование получше и стали преподавателями, обучающими и воспитывающими людей, стали интеллектуалами высокого уровня. То есть образование, которое они получили, и знания, которыми они обладали, были выше, чем уровень заурядных людей, и их знаний было достаточно, чтобы работать учителями и наставниками, воспитывать людей и передавать им знания, — поэтому их и называют интеллектуалами высокого уровня. Были ли с идеями и взглядами этих интеллектуалов высокого уровня какие-либо проблемы? Безусловно, были. В чем же заключались их проблемы? Давайте проанализируем этот вопрос. Эти люди получили столько знаний и такой высокий уровень образования — каким было их мышление, закостенелым или свободным? (Закостенелым.) Откуда вы знаете, что закостенелым? В чем заключались их проблемы? Во-первых, они провозгласили себя интеллектуалами высокого уровня. С этим утверждением что-то не так? (Да.) С этим утверждением есть проблема. Во-вторых, они сказали: «Когда мы, интеллектуалы высокого уровня, садимся в автобус, нам не следует устраивать потасовку и расталкивать других, чтобы в него попасть». Есть ли проблема с этим предложением? (Да.) Это вторая проблема. Третья проблема — это когда они сказали: «Мы, интеллектуалы высокого уровня, можем подождать следующего автобуса». Есть ли проблемы с этим пунктом? (Да.) Со всеми этими пунктами есть проблемы. Давайте-ка проанализируйте данный вопрос по этим трем пунктам, чтобы разобраться, в чем тут проблемы. Если вы досконально поймете эти проблемы, то, во-первых, перестанете боготворить интеллектуалов высокого уровня, а во-вторых, больше не захотите к ним принадлежать.

Каков первый пункт? То, что они провозгласили себя интеллектуалами высокого уровня. Есть ли с этим утверждением какие-то проблемы? (Да.) Нет ничего плохого в слове «самопровозглашение», которое в данном случае означает причисление себя к интеллектуалам высокого уровня. Так есть ли проблема с фразой «интеллектуал высокого уровня»? Факт тот, что университетские преподаватели являются в обществе интеллектуалами высокого уровня. А раз это факт, то почему в этом словосочетании есть нечто проблемное? (Они думали, что, приобретя знания, они стали выше других.) Выше других — за этим определенно стояла некая черта характера. (Они думали, что раз они приобрели больше знаний, то стали выше других. В действительности же эти вещи не могут изменить характер человека.) Отчасти это верно, однако тут не дается четкого объяснения. Кто может что-то добавить? (Боже, они ведь были самодовольны и уверены в собственной правоте, разве нет?) Это верно, однако вы не дали четкого объяснения сущности вопроса. Объясните чуть подробнее. (Приобретя какие-то знания, они почувствовали себя выше и благороднее других, поэтому уже не могли считать себя обычными людьми. Для нормальных людей, живущих в этом обществе, необходимость втискиваться в автобусы продиктована их реальной жизненной обстановкой и является чем-то нормальным. Но когда эти интеллектуалы стали высоко себя носить и считать себя очень благородными, они уже не могли вести себя как нормальные люди и решили, что деятельность нормальных людей вредит их идентичности, поэтому мне кажется, что они были ненормальны.) Они были ненормальны. Подтекст того, что они провозглашали себя интеллектуалами высокого уровня, был ненормален. Иными словами, в их человечности было что-то извращенное. Они считали, что они выше других, что они более стоящие. На каком основании? На том, что они настолько образованы и у них полна головушка знаний, что они за словом в карман не полезут, кого бы ни встретили, и что они могут чему-то их учить. Как они смотрели на знания? Как на критерий поведения и действий человека, а также его моральных устоев. Они верили, что теперь, когда у них есть знания, это делает их добропорядочность, нрав и идентичность благородными, драгоценными и стоящими. Под этим подразумевалось, что интеллектуалы высокого уровня — святые. Разве не так? (Так.) Вот что для них означало быть высокого уровня — и поэтому, когда им понадобилось втискиваться в автобус, они не стали этого делать. Почему они не захотели втискиваться? Чем они руководствовались? Под влиянием каких оков и ограничений они находились? Им казалось, что втискивание в автобус повредит их идентичности и имиджу. Они считали, что их идентичность и имидж дарованы знаниями, поэтому они провозгласили себя интеллектуалами высокого уровня. Исходя из этого анализа, разве их слова не мерзки? Они очень мерзки. Но тем не менее эти преподаватели всюду хвастались, говоря о себе «мы, интеллектуалы высокого уровня». На самом деле о них думали, что они с их убогими педантичными манерами, которые люди даже считали низкопробными, — это просто интеллектуалы, но сами эти преподаватели все равно считали себя ну такими уж благородными. Разве это не проблематично? Они считали себя очень благородными, а свою идентичность — возвышенной, вплоть до того, что хотели преподносить себя как святых. Это воззрение как-то их сковывало? Какова была их позиция в отношении знаний? Она заключалась в том, что если человек обладает знаниями, это делает его более добропорядочным, а также видным, благородным и заслуживающим уважения. Поэтому некоторые относительно нормальные действия, которые совершают обычные люди, вызывали у них отвращение и осуждение. Например, когда интеллектуалы чихают, они смотрят на окружающих и поспешно извиняются, тогда как обычные люди, чихнув, не придают этому значения. На самом деле отрыжка и чихание — нормальные вещи в жизни, но в глазах тех интеллектуалов это поведение вульгарно и неотесанно, и они смотрят на него с отвращением и презрением, говоря: «Посмотрите на этих невоспитанных простолюдинов: они так неприлично чихают, сидят и стоят. Когда подъезжает автобус, они в него набиваются, не умея вежливо пропустить других!» Что касается знаний, то их позиция такова: знания — это символ идентичности, и они могут изменить судьбу человека, а также его идентичность и то, чего он стоит.

Каков был второй пункт? (Что интеллектуалам высокого уровня нельзя расталкивать других, чтобы сесть в автобус.) Им нельзя расталкивать других, чтобы сесть в автобус. Втискивание в автобус было всего лишь одной из мелочей, с которыми они столкнулись в жизни. Что же означает эта мелочь? А вот что: они считали, что если человек обладает определенным объемом знаний, то его речь и манера держаться должны быть утонченными и соответствовать его идентичности. Например, ходить таким людям нужно плавно, в общении с другими производить впечатление приветливых, открытых людей, заслуживающих уважения, а их речь и манера держаться должны быть утонченными. Им нельзя быть такими же, как простые люди: они должны подчеркивать разницу между собой и простолюдинами. Только так они могли похвалиться, что их идентичность выдающаяся, не такая, как у всех. В глубине души эти профессоры считали, что втискивание в автобус и прочие подобные вещи — это для низших слоев общества, малообразованных и людей, не обладающих глубокими знаниями или такой идентичностью, как «интеллектуал высокого уровня». А чем же занимались эти интеллектуалы высокого уровня? Стояли за кафедрой, проповедуя доктрины, передавая знания и разрешая сомнения людей, — таковы были их обязанности, которые отражали их идентичность, имидж и профессию. Такие люди только это и могли делать. Повседневные заботы обычных людей и рутина никак не должны их касаться, ведь они — класс людей, далеких от этих «вульгарных, низменных вкусов». Как они называли повседневные заботы обычных людей, рутину и даже действия наподобие того, как люди набиваются в автобус? (Вульгарными.) Правильно, вульгарными и неотесанными. В глубине души они именно так определяли простых, обычных людей, которые были ниже них.

Поговорим о третьем пункте: «Мы, интеллектуалы высокого уровня, можем подождать следующего автобуса». Что за дух за ним стоит? Разве это не дух Кун Жуна, отдавшего братьям более крупные груши, о котором рассказывается в традиционной культуре? Влияние традиционной культуры на интеллектуалов особенно глубоко. Они не только принимают традиционную культуру — они еще и принимают в сердце многие идеи и взгляды из нее и относятся к ним как к чему-то позитивному, вплоть до того, что смотрят на некоторые известные изречения как на кредо, и тем самым они вступают на неверный жизненный путь. Традиционная культура представлена конфуцианской доктриной. В конфуцианской доктрине есть целый ряд идеологических теорий; в основном она пропагандирует традиционную моральную культуру и исторически почиталась правящими классами разных династий, чтившими Конфуция и Мэн-цзы как святых. Конфуцианская доктрина проповедует, что человек должен блюсти ценности доброжелательности, праведности, благопристойности, мудрости и надежности. Он должен приучиться в случае происшествий прежде всего быть спокойным, собранным и выдержанным, сохранять хладнокровие и решать проблемы через диалог, не ссориться и не устраивать потасовки из-за вещей, научиться вежливо уступать и заслужить всеобщее уважение — это и есть благопристойное поведение. Эти интеллектуалы ставят себя выше простого народа, считая, что должны проявлять ко всем людям выдержанность и терпимость. «Эффект» от знаний весьма велик! Эти люди весьма подобны мнимым джентльменам, не так ли? Люди, приобретающие слишком много знаний, становятся мнимыми джентльменами. Если описать эту группу утонченных ученых одной фразой, это будет «утонченная ученая элегантность». По каким принципам эти утонченные ученые взаимодействуют между собой? Каков их подход к мирским делам? Например, обычные люди назовут мужчину по фамилии Ли «братом Ли» или «братишкой Ли». А интеллектуалы стали бы так к нему обращаться? (Нет.) А как бы они к нему обращались? («Господин Ли».) Завидев женщину, они обратились бы к ней как к госпоже такой-то и при этом держались бы подчеркнуто почтительно и элегантно, совсем как джентльмены. Они специализируются на том, что учатся утонченной элегантности, которую демонстрируют джентльмены, и подражают ей. Каким тоном и каким образом они общаются и обсуждают всяческие вопросы? Они говорят вежливо и сдержанно, с подчеркнуто мягким выражением лица. Они излагают только собственные взгляды, а даже если знают, что чужие воззрения ошибочны, то ничего об этом не скажут. Никто не задевает ничьих чувств, а их слова крайне мягки, будто завернуты в вату, чтобы никого не обижать и не раздражать. Просто послушать их — и станет тошно, тревожно или накроет гнев. Факт тот, что ни у кого из них нет четких мнений и никто никого не может переубедить. Такие люди ну очень хорошо умеют скрываться под личиной. Даже в самых пустячных вопросах они надевают личину и окутываются покровом, и никто из них не дает однозначных объяснений. В какой позе они хотят стоять перед обычными людьми и какой имидж иметь? А вот какой: они хотят показать себя простым людям как скромных джентльменов. Джентльмены на голову выше других и являются предметом народного почитания. Люди думают, что джентльмен по сравнению с заурядным человеком более проницателен и лучше разбирается в разных вопросах, поэтому все обращаются к нему со своими проблемами. Именно такого результата и хотят эти интеллектуалы: все они надеются, что их будут почитать как святых.

Судя по тем трем пунктам, которые мы только что проанализировали, каким стало мышление этих преподавателей после получения звания «интеллектуал высокого уровня» — более свободным или более ограниченным? (Ограниченным.) По всей вероятности, оно было ограничено. Чем именно? (Знаниями.) Знания — это нечто в рамках их профессии. Факт тот, что на самом деле их ограничивали не знания. А что же их ограничивало? Их отношение к знаниям, влияние знаний на их мышление, а также взгляды, привитые знаниями, — вот в чем проблема. Таким образом, чем выше был уровень приобретенных этими преподавателями знаний, тем больше им казалось, что их идентичность и статус не такие, как у всех, тем больше они ощущали себя благородными и великими и в то же время тем ограниченнее становилось их мышление. Если посмотреть на вопрос с этой точки зрения, то люди, которые приобрели больше знаний, обрели волю или утратили ее? (Утратили.) На самом деле они утратили волю. Знания влияют на мышление людей и на их статус в обществе, и влияние, которое знания оказывают на людей, не позитивно. Никогда не бывает так, что чем больше знаний ты приобретаешь, тем лучше понимаешь, какими должны быть твои принципы, направление и цели в том, что касается твоего поведения. Напротив, чем больше ты будешь гнаться за знаниями и чем более глубокие знания приобретать, тем больше ты будешь отдаляться от тех мыслей и взглядов, которые должны быть у людей с нормальной человечностью, — совсем как та группа очень образованных интеллектуалов, которые получили много знаний и при этом даже не понимали каких-то элементарных вещей, продиктованных здравым смыслом. Что это за здравый смысл? Когда людей много, то чтобы сесть в автобус, приходится в него втискиваться. Без втискивания в автобус не попадешь — они даже не знали этого простейшего правила. Скажи Мне, они стали умными или глупыми? (Они стали глупыми.) На самом деле они были горсткой глупцов. Обычные люди не получили таких глубоких знаний и высшего образования, и у них нет такого статуса, но они понимают этот момент и говорят: «Когда садишься в автобус, а людей много, нужно в него втискиваться что есть мочи, потому что если ты хоть немного расслабишься и твой мозг среагирует чуть медленнее, то тебя могут оттеснить, и тебе придется садиться на следующий автобус». Это элементарная вещь, продиктованная жизненным здравым смыслом, знакомая обычным людям, но эти интеллектуалы ее не понимали — вот они и ждали автобус за автобусом. Что их ограничивало? Они были прочно связаны утверждением «мы — интеллектуалы высокого уровня». Вот так оно и было. Они даже не знали, как реагировать на такую простую проблему реальной жизни и как с ней справиться. Они были горсткой глупцов! Что им дали знания? Они сделали их оторванными от народа — вот что они им дали. Эти люди не умели жить и не знали, как справляться с происходящим в реальной жизни. Они использовали для решения одной из самых распространенных проблем, с которыми обычные люди сталкиваются в реальной жизни, какую-то возвышенную теорию и не знали, какие последствия могут быть от такого решения, — возможно, они и по сей день этого не понимают. Возможно, они смогут осмыслить этот вопрос только к старости. Тогда они уже утратят свои лавры, и им, по сути, надоест всю жизнь наслаждаться почетной репутацией интеллектуала высокого уровня. Однажды они, возможно, вспомнят, как жалко выглядели в тот раз в автобусе, и внезапно осознают, что они не так уж благородны и возвышенны, и вдруг поймут: «А может ли моя ученая утонченность меня прокормить? Разве мне не нужно есть три раза в день, как и обычным людям? Я ничем не отличаюсь от других. Разве теперь, в старости, я при ходьбе не горблюсь, как и они? Разве при встрече с опасностью я не дрожу от страха и не пугаюсь, как и они? А когда я сталкиваюсь со смертью близкого или с радостным событием, разве я не печалюсь или не радуюсь точно так же, как и положено любому человеку? Разве я не просто живу как обычные люди? Я ничем не отличаюсь от остальных!» К тому времени, когда это знание к ним придет, будет слишком поздно. Таковы различные виды уродства, проявляемого людьми, которые принимают ряд так называемых позитивных изречений и взглядов, но при этом не понимают истины. Когда люди не знают, правильны эти взгляды или нет, то часто считают эти взгляды и изречения истинами, которые следует блюсти и применять, а когда они их таки применяют, то, как правило, страдают от всевозможных последствий, и при этом возникают всяческие неловкие моменты. Каковы же эти последствия для людей? Пока те непрестанно стремятся к воле, их в то же время беспрерывно швыряет из одного водоворота в другой, из одних пут в другие. Разве нет? Таким образом, когда ты не понимаешь истину, то неважно, за что ты держишься, — за некое воззрение, традиционную культуру или какое-то правило, систему или теорию, — и неважно, являются ли эти вещи относительно устаревшими в обществе или же вполне прогрессивными и модными: эти вещи никогда не смогут заменить истину, потому что они не истина. Неважно, как хорошо ты их придерживаешься и насколько хорошо применяешь, — в конечном итоге они лишь заставят тебя отдалиться от истины, а не обрести ее. Чем больше ты придерживаешься этих вещей, тем больше отдаляешься от истины и тем сильнее отклоняешься от Божьего пути и от пути истины. С другой стороны, если ты сможешь активно взять на себя инициативу освободиться от этих так называемых позитивных вещей, теорий и ложных истин, то сумеешь сравнительно быстро войти в истину. Тогда люди не будут использовать эти так называемые традиционные культуры и эти ложные истины в качестве принципов практики в своей повседневной жизни вместо истины и Божьих слов, и эта неловкость исподволь смягчится и постепенно разрешится.

Кто-то считает, что заполучил истину, отбросив традиционную культуру семьи и страны и приняв чужую, зарубежную традиционную культуру; кто-то думает, что заполучил истину, отбросив старую традиционную культуру, старые идеи и взгляды и приняв чуть более передовые, немного более современные идеи. Если так подумать, то правы эти люди или неправы? (Неправы.) Они все неправы. Люди думают, что обретут волю, просто отбросив старое. Что подразумевается под обретением воли? Оно означает, что человек обрел истину и тот подлинный образ жизни, которого должен придерживаться. Люди думают, что истинный путь обретается именно так. Так ли это на самом деле? Верно ли это? Нет. Независимо от того, какую современную и передовую культуру принимает человечество, в конечном счете это все равно традиционная культура, и ее сущность не меняется. Традиционная культура все равно во все времена остается традиционной культурой. Неважно, выдержит ли она проверку временем, выдержит ли проверку фактами и почитает ли ее человечество: в конечном итоге она все равно остается традиционной культурой. Почему же эти традиционные культуры не являются истиной? Все сводится к тому, что эти вещи — идеи, возникшие после того, как человечество развратил сатана. Они не исходят от Бога. Они искажены определенными человеческими фантазиями и представлениями — более того, они являются последствиями того, что сатана развратил человечество. Сатана эксплуатирует идеи, взгляды, всевозможные изречения и доводы развращенного человечества, чтобы связывать и растлевать мышление людей. Если бы сатана использовал для введения людей в заблуждение какие-то явно нелепые, абсурдные и неверные вещи, то люди бы это различили; они были бы в состоянии отличить правильное от неправильного и использовали бы эту свою проницательность, чтобы отвергнуть и осудить такие вещи. Таким образом, эти учения не выдержали бы испытующего взгляда. Но когда сатана оказывает на людей формирующее воздействие, влияет на них и вдалбливает им что-то в голову, используя какие-то идеи и теории, которые соответствуют человеческим представлениям и фантазиям, а при озвучивании, по его мнению, выдерживают испытующий взгляд, то человечество легко дает ввести себя в заблуждение, и люди легко принимают и распространяют эти изречения. Вот так и вышло, что данные изречения переходили из поколения в поколение вплоть до наших дней. Возьмем какие-нибудь истории о китайских героях, например патриотические рассказы о Юэ Фэе, полководцах из рода Ян и Вэнь Тяньсяне. Как так получилось, что эти идеи передавались из поколения в поколение вплоть до наших дней? Если посмотреть с точки зрения людей, то в каждую эпоху есть личности или правители определенного типа, которые постоянно используют эти примеры, а также идеи и дух этих деятелей, уча поколение за поколением послушно и безропотно принимать их правление, чтобы они могли легко управлять людьми из поколения в поколение, а их правление было стабильнее. Рассказывая о безмозглой преданности Юэ Фэя и полководцев из рода Ян, а также о патриотическом духе Вэнь Тяньсяна и Цюй Юаня, эти люди и правители поучают своих подданных и внушают им одно следующее правило: человек должен вести себя преданно. Мол, это обязательно должно быть присуще человеку с благородными моральными качествами. Насколько же нужно быть преданным? А вот насколько: «Когда император приказывает своим подданным умереть, у них нет другого выбора, кроме как умереть» и «Верный слуга не служит двум господам» — вот еще одно изречение, которое они почитают. Также они почитают тех, кто любит свою страну. Что это значит — любить свою страну? Что или кого для этого нужно любить? Землю? Людей, которые там живут? Что это вообще такое — страна? (Правители.) Правители — это представители страны. Если ты скажешь: «Для меня любить свою страну — значит любить родной город и родителей. А вас, правителей, я не люблю!» — то они разгневаются. А если ты скажешь: «Для меня любить свою страну — значит до глубины души любить ее правителей», они примут это и одобрят такую любовь; если же ты четко дашь им понять, что любишь не их, то они этого не одобрят. Кого из века в век представляют правители? (Сатану.) Они представляют сатану, они из шайки сатаны, они дьяволы. Они никак не могут научить людей поклоняться Богу, Творцу. Они на такое не способны. Вместо этого они говорят людям, что их правитель — сын неба. Что значит «сын неба»? Это значит, что Небо наделяет какого-то человека властью, и дальше он зовется «сыном неба» и имеет власть править всеми людьми под небом. Это идея, которую людям внушают правители? (Да.) Если человек стал сыном неба, то это определено Небом, и воля Неба с ним, поэтому люди должны безоговорочно принять его правление, каким бы оно ни было. Правители внушают людям именно эту идею, и она вынуждает тебя принять этого человека как сына неба, исходя из твоего признания существования Неба. С какой целью тебя заставляют принять этого человека как сына неба? Не для того, чтобы ты признал существование Неба, Бога или Творца, а для того, чтобы заставить тебя принять сам факт, что этот человек — сын неба. А раз он сын неба, являющийся таковым в силу существования воли Неба, то люди должны принять его правление — вот какие идеи им внушают правители. За всеми этими идеями, развивавшимися с начала существования человечества и до наших дней, кроются сатанинские путы и введение человечества в заблуждение, а также ошибочное определение самих этих идей, принадлежащее развращенному человечеству, — и неважно, что мы разбираем: фразы и идиомы, содержащие аллюзии, либо же народные пословицы, поговорки и распространенные изречения, напрочь лишенные аллюзий. Какое влияние это ошибочное определение оказывает на человечество в дальнейшие эпохи — благое, позитивное или негативное? (Негативное.) Оно в основе своей негативно. Возьмем, к примеру, изречения «Спать на хворосте и лизать желчь», «Собираться с силами в тени, не светясь лишний раз», «Терпеть унижения и нести тяжелое бремя», «Никогда не говори, что идешь в последний путь» и «Для виду готовить один путь, а пойти другим» — как эти изречения повлияют на человечество в последующие эпохи? А вот как: когда люди принимают эти идеи из традиционной культуры, то каждое последующее поколение все дальше и дальше отходит от Бога, от Божьего создания и спасения людей, от Его работы в рамках плана управления. Когда люди принимают эти ошибочные взгляды из традиционной культуры, им все сильнее кажется, что судьба человека должна быть в его руках, что свое счастье нужно творить собственными руками и что возможности даются только тем, кто к ним готов. А это приводит к тому, что человечество все активнее отрицает Бога и Божье владычество, живя под властью сатаны. Если сравнить любимые темы для разговоров в наше время и две тысячи лет назад, то суть стоящего за этими вещами мышления на самом деле одинакова. Просто современные люди говорят об этих вещах конкретнее и откровеннее. Они не только отрицают существование и владычество Бога — вдобавок они все серьезнее противятся Ему и осуждают Его.

Например, в древности люди говорили: «Когда нация в беде, каждый обязан сделать что может». Это изречение дошло и до наших дней. Люди придают этому изречению огромное значение — особенно патриоты, которые считают его своим кредо. Теперь вы переехали в другую страну, и если кто-то говорит, что в Китае что-то случилось, имеет ли это к вам какое-либо отношение? (Нет.) Почему вы говорите, что это не имеет к вам отношения? Некоторые скажут: «Я ненавижу эту страну. Сейчас у власти в ней находятся коммунисты, эта злая политическая партия. Коммунистическая партия — это дьявол-сатана, тоталитарный режим, и он не имеет ко мне никакого отношения. Он преследует нас и не дает нам верить в Бога. Я его ненавижу». Предположим, что однажды эта страна будет на грани гибели — в душе ты, возможно, ничего не почувствуешь, но когда ты услышишь, что твоя родная провинция захвачена и оккупирована иностранцами, то почувствуешь себя беженцем, бездомным скитальцем, опечалишься и ощутишь, что не сможешь вернуться к своим корням, подобно падающим листьям. Возвращаться к своим корням, подобно падающим листьям, — это еще одна традиционная идея. И предположим, что после этого ты однажды вдруг узнаешь, что твой родной город — земля, где ты родился и вырос, — захвачен и оккупирован иностранцами, дорога, по которой ты каждый день ходил в школу, занята иностранцами, и твой дом и земля твоей семьи присвоены иностранцами. Того, что когда-то было твоим, больше нет. Нет больше того лоскутка земли, глубоко запечатленного в твоем разуме, лоскутка, который был тебе роднее всего, и всей твоей родни, которая там жила, тоже больше нет. И тогда ты подумаешь: «Как же у меня может быть дом, если у меня нет страны? Теперь я действительно беженец, бездомный скиталец. Похоже, в изречении „Когда нация в беде, каждый обязан сделать что может“ есть правда!» Когда настанет это время, ты станешь другим. Так почему же сейчас ты считаешь, что в этом изречении нет правды? Тут есть определенный контекст и предпосылки, ведь эта страна преследует тебя, причиняет тебе непомерные страдания и не принимает тебя, и ты ее ненавидишь. Факт тот, что на самом деле ты ненавидишь не саму эту землю — ты ненавидишь сатанинский режим, который тебя преследует. Ты не признаешь его своей страной, поэтому сейчас, когда другие говорят: «Когда нация в беде, каждый обязан сделать что может», ты отвечаешь: «Я тут ни при чем». Но когда однажды земля, в которой ты родился и вырос, перестанет тебе принадлежать и у тебя больше не будет родного города, ты почувствуешь, что ты скиталец, человек без национальности, что ты поистине утратил свою страну. И тогда сердце у тебя екнет. Из-за чего у тебя екнет сердце? Возможно, прямо сейчас у тебя пока нет этого глубинного чувства, но однажды оно глубоко тебя затронет. При каких обстоятельствах оно глубоко тебя затронет? Если твоя страна погибнет, а твой народ завоюют, это еще не страшно. А что страшно? Когда твой завоеванный народ и тебя вместе с ним подвергнут издевательствам, поношениям и дискриминации, когда тебя будут топтать и тебе нигде не будет спокойной жизни — вот тогда ты подумаешь: «Иметь свою страну — это бесценно. Без страны у людей нет настоящего дома. Страна — основа любого дома. Хорошо сказано в том изречении: „Когда нация в беде, каждый обязан сделать что может“». Ради чего выполнять эту «обязанность», о которой говорится во фразе «каждый обязан сделать что может»? Ради мира в собственном доме, ради того, чтобы иметь возможность защитить этот дом. Что ты почувствуешь, представив, как становишься жертвой дискриминации со стороны чужаков или в чужой стране, как тебе понадобится место, которое ты сможешь считать своим, как тебе будет нужно, чтобы за спиной у тебя стояла страна, отстаивающая твое достоинство, лицо, идентичность и статус? Ты подумаешь: «Если в чужой стране человек имеет за собой мощную поддержку, значит, у него великая родина!» Будет ли тогда твое душевное состояние отличаться от нынешнего? (Да.) Сейчас ты просто в приступе негодования, поэтому заявляешь, будто ничто из происходящего в твоей стране тебя не касается. Если то время придет, а ты все равно окажешься способен на такие слова, то какой же у тебя, должно быть, духовный рост? В этом мире есть факт, который, наверное, знает каждый, а именно: без поддержки могущественной родины в чужих странах тебя обязательно подвергнут дискриминации и издевательствам. Когда для тебя настанет время в самом деле испытать это на себе, о чем ты попросишь в первую очередь? Некоторые скажут: «Было бы здорово, если бы я был евреем или японцем. Никто не посмел бы надо мной издеваться. Меня бы высоко ставили в любой стране, куда бы я ни поехал. Ну почему я родился в Китае? Эта страна дремуча, и над китайцами издеваются везде, куда бы они ни поехали». О чем вы подумаете в первую очередь, когда случится что-то подобное? (Мы верим в Бога и покоряемся Божьему планированию и обустройствам.) Это правильно. Но сколько истин должен постичь человек, каким опытом обладать и сколько опытного понимания иметь, чтобы быть в состоянии такое сказать и превратить это в свой духовный рост? Если произойдет нечто подобное, то какими идеями, пониманием и реальным опытом ты должен будешь обладать, чтобы не ослабеть и чтобы не опечалиться, даже если кто-то плюнет в тебя и скажет, что ты из завоеванного народа? Какой духовный рост ты должен иметь, чтобы не печалиться и не страдать от этого ущемления? Есть ли у вас сейчас такой духовный рост? (Нет.) Сейчас у вас его нет, но, возможно, однажды он у вас появится? Какими истинами вы должны быть вооружены? Какие истины вы должны понять? В наши дни иные люди едва слышат, что их родственников в материковом Китае арестовали за веру в Бога, как то, что они понимают в душе, — а именно то, что все в Божьих руках, — становится для них доктриной; факт ареста их родственников сковывает их, и у них уже сердце не лежит к выполнению долга. Если они узнают, что какой-то их родственник умер, то могут тут же на месте свалиться без чувств. Что бы вы чувствовали, если бы та земля оказалась разорена и все люди в ней погибли? Какой вес в глубине ваших душ имеют традиционные вещи — такие, как страна, дом, родной город, родина, а также определенные традиционные идеи и культура, связанные с этими словами? До сих пор ли они доминируют над всеми поступками, мыслями и поведением в твоей жизни? Если твое сердце по-прежнему занято всеми этими традиционными вещами, с которыми тебя связывают некие узы, — такими, как страна, раса, нация, семья, родной город, земля и так далее, — то есть в душе у тебя эти вещи все еще имеют некий оттенок традиционной культуры, то проповеди, которые ты слушаешь, и истины, которые ты понимаешь, для тебя сплошь доктрины. Если ты прослушал столько проповедей, но не можешь освободиться даже от самых элементарных вещей, от которых должны освободиться и отмежеваться люди, и не в состоянии правильно относиться к этим вещам, то какие вообще проблемы решают те истины, которые ты понимаешь?